Причины плохого состояния КБФ в 1939г.


Говоря о прохождении курса боевой подготовки в соединениях Балтфлота в 1939 г. нельзя не упомянуть следующий факт. Во время инспектирования новым наркомом ВМФ Н. Г. Кузнецовым Краснознаменного Балтийского флота Военный совет Балтфлота 4 июня 1939 г. доложил наркому о сложившейся на флоте тревожной ситуации по БП. Одной из основных причин такого положения дел, по мнению командования КБФ, была почти полная смена командиров соединений и частей («большая часть командиров командует первый год») и их явная неподготовленность. В связи с этим ряд основных соединений флота имели довольно низкие показатели по БП и фактически были небоеготовыми: «...1 -я БММ представляет собой еще сырой материал. К-ра БММ Лежаву нужно поддержать. К-ра 1 БПЛ Иванова приходится все время подталкивать. Не хочет заниматься базой. 1 БПЛ на сегодня только приступила кБП... Командир БЗТР Кисилев требует к себе большого внимания. К-р молодой. Были аварии. Бригада получает в этом году 8 ТЩ и требует много людей для укомплектования... ОВР соединение слабое и на сегодня не выполняет всех возложенных задач...». Вторым моментом, сильно влиявшим на прохождение БП соединениями и частями Балтфлота, было получение от промышленности большого количества новых боевых кораблей, которые имели значительные заводские недоделки. В результате личному составу приходилось устранять технические дефекты собственными силами уже после принятия кораблей в состав ВМФ. В-третьих, процесс боевой подготовки тормозился ограниченностью районов плавания (т. н. «Маркизова лужа») и отсутствием возможности выхода флота на оперативный простор. Наконец, большим недостатком была крайне слабая обеспеченность КБФ вспомогательными судами (транспортами, плавмастерскими, ледоколами, буксирами, танкерами, водоналивными судами и пр.) и доками. Флот не располагал стрелковыми и артиллерийскими частями на южном побережье Финского залива, что не обеспечивало сухопутной обороны на этом направлении. Плохо было продумано медико-санитарное обеспечение деятельности флота.

Начальник штаба флота капитан 1 ранга Ю. А Пантелеев в своей «Краткой характеристике общей обстановки на КБФ к моменту начала боевых действий», оценивая БП Балтийского флота перед войной с Финляндией, отметил, что на прохождение курса боевой подготовки сильно отразилось длительное нахождение КБФ в оперативной готовности № 1 и ограничение района его плавания (с июля 1939 г.).367 Все это привело к тому, что огневая подготовка недавно вступивших в строй новых эсминцев, тральщиков и подводных лодок не была завершена. Те же корабли, которые формально были приняты в боевой состав КБФ, реально вступили в строй лишь к концу войны. Наличие в составе Балтфлота большого количества еще недостаточно освоенных кораблей, не прошедших курс огневой подготовки, впоследствии заставляло командование КБФ производить персональный отбор кораблей для решения боевых задач.

Говоря о боевой подготовки КБФ в 1939 г., нельзя не упомянуть о многочисленных приказах наркома ВМФ, который регулярно отмечал различные недостатки в подготовке командно-начальствующего состава флотов. В своем приказе № 0335 от 5 июля 1939 г. он подверг резкой критике командный состав флота за довольно низкую морскую подготовку. Во-первых, плохо обстояло дело с управлением кораблями - маневрирование, по мнению Н. Г. Кузнецова,  «редко находится на высоком уровне». Вместо этого расчет и последовательность при выполнении того или иного маневра зачастую подменялись необоснованной лихостью, за которой, по существу, скрывался «недостаток морской культурности».  При расследовании многих аварий кораблей выяснялось, что имели место не только личная недисциплинированность, грубое нарушение уставов, инструкций и наставлений, но также и элементарная военно-морская безграмотность, резко снижающая «достигнутые нами успехи в боевой подготовке по отдельным специальностям».  В заключение нарком ВМФ пожелал, чтобы военно-морская подготовка была поставлена на уровень специальной подготовки. Кузнецов не случайно сказал про плохое управление кораблями: он был далеко не одинок в этом мнении. К примеру, командир Отряда легких сил КБФ Б. П. Птохов, проводя разбор похода легкого крейсера «Киров» с 2 эсминцами 3-4 ноября 1939 г., отметил, что «построение в ордера, походные порядки и выполнение маневрирования остаются до сих пор нечеткими» и даже при постановке на якорь «все корабли неправильно выходят на заданное место, в результате чего встают не по диспозиции». К 22 ноября при выходе из минной гавани Таллина эсминец «Гордый» налетел на подлодку «С-2» и пропорол ей корпус. Выяснилось также, что многие офицеры - выпускники военно-морских училищ оказались совершенно непривычными к качке: в условиях свежей погоды они укачивались почти на 6О-7О%.374 Более того, часть командного состава, собранного на штурманский поход, покидала свою штурманскую вахту на время качки. Этот факт настолько возмутил наркома, что он даже собственноручно вписал в приказ следующее: «Штурманский состав не должен лежать во время шторма».

7 сентября в приказе № 0454 Н. Г. Кузнецов сосредоточил свою критику исключительно на подготовке штабов и их офицеров. Проведенные на флотах учения показали, что задачи, определенные еще наркомом ВМФ М. П. Фриновским в приказе № 010, остались невыполненными.  Боевая организация штабов была еще не отработана, так как инструкции, регламентирующие обязанности командиров штаба по боевым готовностям, как правило, отсутствовали. Выяснилось, что работа штабов по подготовке к операции, бою, как правило, не планируется.  Большие претензии Н. Г. Кузнецов предъявлял по этому поводу к штабным сотрудникам: «Командиры и комиссары всех ступеней недостаточно учат свои штабы, подготовкой их почти не руководят, работу их не контролируют». Оперативно-боевые документы, составленные начальниками штабов, во многих случаях страдали нечеткостью формулировок, непоследовательностью изложения, многословием и неряшливым оформлением.  Боевые приказы в ряде случаев носили наставленческий характер, карты обстановки и журналы боевых действий велись неграмотно, а донесения кораблей и частей приходили в штабы с большим опозданием.  Была подвергнута сильной критике и работа связи: «скрытое управление еще не отработано»; «кодировщики подготовлены плохо, допускают много искажений»; «личный состав связи работает неудовлетворительно - до 50% радиограмм обычно искажается и др. Кроме того, командиры штабов, кораблей и частей не умели правильно определять степень секретности депеш. Например, во время одного из учений на КБФ командиры кораблей о своих местах доносили по радио серией «экстренно», а об обнаружении противника - серией «обыкновенно». Было также отмечено наркомом и безобразное отношение к дорогостоящей технике, например гидроакустической аппаратуре, на отдельных подлодках КБФ.  Как уже говорилось выше, период 1 -й и 2-й пятилеток был для Советского ВМФ ознаменован вводом в строй большого количества новых боевых кораблей. Поэтому от успешности быстрого освоения новой боевой техники зависела, в первую очередь, боевая подготовка соединений флотов. Но и здесь, к сожалению, ситуация была неутешительной. 4 ноября 1939 г. в своем приказе № 0594 нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов обратил внимание на неграмотную эксплуатацию новой боевой техники и высокий уровень аварийности. Несмотря на неоднократные указания наркома ВМФ о внимании к новой технике, содержавшиеся в его приказах №0177 от 19 апреля 1939 г. и №0362 от 22 июля 1939 г., как считал нарком, положение оставалось «явно неудовлетворительным».  К примеру, новые приборы управления стрельбой, размещенные на крейсерах, лидерах и эсминцах, были почти не освоены личным составом. В итоге корабли являлись просто носителями этих приборов без какой-либо ощутимой пользы для себя. В результате, пришлось Кузнецову в очередной раз объяснять всем командирам, что «новые приборы,установленные на ММ и КР (имелись в виду эсминцы-«семерки» и легкие крейсеры типа «Киров» - П. П.), являются прообразами более сложных схем ПУС (приборы управления стрельбой - П. Щ)  и оптики, которые вскоре придется осваивать на новых крупных единицах строящегося сейчас могущественного океанского и морского флота CCCP».

Причиной многочисленных аварий, связанных с обслуживанием новой материальной части, по мнению наркома ВМФ, являлось элементарное незнание командным составом этой самой техники и нежелание обучать работе с ней подчиненный личный состав. Более того, часть командно-начальствующего состава «даже тяготится новой техникой и, не зная ее, пытается вернуться к старым методам использования оружия».

Но и это не помогало - уже через неделю, 10 ноября, Н. Г. Кузнецов вновь вернулся к данной теме. В приказе № 0605 нарком привел, в качестве доказательства, целый перечень различных аварий, имевших место в октябре-ноябре 1939 г. Причем Краснознаменный Балтийский флот в этом списке прочно занимал лидирующее место: авария турбонефтяного насоса на эсминце «Стремительный», поджог опорных подшипников валопровода и вспомогательного котла на крейсере «Киров», авария парокомпрессора на эсминце «Сметливый», авария турбодинамо на эсминце «Грозный», пожар в 1-м турбинном отделении эсминца «Стерегущий».  Высокая аварийность не только срывала боевую подготовку кораблей, но еще и наносила большой материальный ущерб государству. Виноват в этом был, по глубокому убеждению Н. Г. Кузнецова, прежде всего, командный состав флота: «...Слабое руководство со стороны командиров и комиссаров кораблей подготовкой л/с (личного состава -П. П.) БЧ-5, отсутствует детальное изучение техники, борьба с нарушителями эксплуатационных правил и инструкций проходитмедленно и недостаточно напористо».

Наконец, 15 ноября нарком ВМФ издал приказ № 06-18, специально посвященный организации боевой и повседневной службы на кораблях Краснознаменного Балтийского флота. Проведенная по приказанию Кузнецова проверка показала, что «целый ряд вопросов этой организации остается еще недоработанным».  В частности, было подмечено неудовлетворительное состояние боевой и повседневной службы на новых тральщиках («Шкив» и "Шпиль"). Необходимая для правильной организации службы документация на многих кораблях зачастую отсутствовала.  В то же время начальствующий состав целого ряда кораблей (эсминец «Ленин», тральщики "Шкив" и "Шпиль", подлодки «М-72» и "М-73") не занимался систематическим изучением уставов, а потому плохо знал их требования. Состояние воинской дисциплины на некоторых кораблях (эсминец "Ленин", тральщик "Шпиль") было оценено как слабое. Старший морской начальник в Ораниенбаумской военно-морской базе почти не ощущался: корабли входили в гавань ночью беспрепятственно, хотя это было запрещено; военно-морские флаги на кораблях поднимались по утрам в разное время.

Как видно из вышеприведенных документов в боевой подготовке КБФ имелось слишком много недостатков, которые препятствовали успешному прохождению курса БП для надводник кораблей, подводных лодок и авиации и, тем самым, сильно снижали уровень состояния общей готовности флота к реалыным боевым действиям.

На прохождение Краснознаменным Балтийским флотом курса боевой подготовки сильно поилияла начавшаяся Вторая мировая война, ввиду чего в Балтийском регионе сложилась достаточно напряженная обстановка. В связи С этим бывшшй распорядок учебных мероприятий КБФ, которым до этого момента руководстновалось командование флотом, перестал соответствовать новым требованиям. Поэтому в своей телеграмме, направленной Военному совету, в начале сентября 1939 г; нарком ВМФ флота 2 ранга Н. Г. Кузнецов потребовал отказться от учений, ограничить районы плавания. Боевую подготовку, как считал нарком, теперь надо было  увязать и подчинить требованиям оперативной готовности флага, максимально используя, все возможности для учебы и совершенствования. Главное, на что Кузнецов просил обратить особое внимание, - так это на тренировку штабов. Более того, по приказу наркома ВМФ с 17 сентября Краснознаменный Балтийский флот (как, впрочем, и Черноморский и Северный флоты) был переведен в оперативную готовность № 1 .

17 сентября нарком ВМФ направил Военному совету КБФ директиву № 10033, где пояснялось, что «сложившаяся международная обстановка диктует необходимость принятия мер, обеспечивающих безопасность кораблей КБФ, при нахождении на маневренном плесе, на подходах к базе и в ней» и содержалось требование «немедленно приступить к разработке операций (№ 2) по постановке мин заграждения в районе Стирсуден-Шепелев».т Минное заграждение следовало установить с целью воспрепятствовать свободному проходу подлодок и легких сил противника (до лидеров включительно) к востоку от меридиана 29°. Постановку мин требовалось осуществить скрытно, в темное время суток, причем она должна была быть обеспечена «от возможных помех со стороны противника».  Кроме того, в дальнейшем флоту надлежало организовать оборону поставленного минного заграждения, наблюдая за районом к западу от него до меридиана о-ва Лавенсаари, а также устроить противолодочную, противоторпедную и противоминную оборону в р-не к востоку от минного поля.  Действуя в соответствии с указаниями наркома, Военный совет КБФ 19 сентября отдал приказ командиру минного заградителя «Марти» совместно с 4 базовыми тральщиками из состава ОВРа «ночью с 19 на 20 сентября с/г. скрытно выставить одну линию мин в два ряда против ПЛ и легких сил» противника с целью недопущения их проникновения в восточную часть Финского залива.

В связи с перебазированием основного ядра КБФ в порты Прибалтики в октябре 1939 г. командование решило использовать эту возможность для дальнейшего прохождения боевой подготовки на кораблях. Военный совет флота своим приказом № 2/1127сс от 25 октября 1939 г. обязал всех командиров соединений и частей надводных кораблей и подводных лодок, а также командиров всех уровней считать своей основной ближайшей задачей «освоение нового театра, в частности баз Ревель, Балтийский порт, Либава, Виндава и подходов к ним, освоение подходов к островам Даго и Эзель».  Для быстрого ознакомления с театром необходимо было периодически устраивать командирскую учебу и показательные походы, после чего «производить плавание всеми кораблями в указанных выше районах». Перед всеми соединениями была поставлена одна общая задача -окончить план огневой подготовки 1939 г. по артиллерийскому и минно-торпедному оружию. Кроме того, для отдельных соединений КБФ были определены и частные задачи. Например, Эскадра должна была отработать совместное плавание линкоров и групп эсминцев, добиваясь при этом четкости выполнения эволюции и удержания в строю. Бригаде торпедных катеров было приказано добиться выполнения таких задач, как поиск и атаки во взаимодействии с эсминцами и авиацией, поиск и атаки кораблей противника в море ночью, взаимодействие торпедных катеров с Отрядом легких сил в составе корабельного дозора. Перед Охраной водного района были поставлены следующие задачи: 1) поиск подлодок; 2) отработка дозорной службы; 3) охранение больших кораблей на походе и в бою; 4) конвоирование транспортных судов; 5) минные постановки; 6) совместные атаки ПЛ глубинными бомбами; 7) проводка кораблей за тралами; 8) дневное и ночное совместное траление в условиях противодействия противника. От бригад подводных лодок требовалось умение проводить групповые атаки лодками 1 -й линии и осуществлять совместное плавание в составе дивизионов ПЛ над и под водой.

Понятно, что в оставшееся до начала войны с Финляндией время Балтийскому флоту так и не удалось нормально освоить новый ТВД. Уровень боевой подготовки соединений КБФ кардинально не изменился, так как после переброски в Прибалтику они были вынуждены заниматься не столько учебно-практическими мероприятиями, сколько собственным обустройством на новых местах, которое требовало больших усилий со стороны личного состава. Соответственно, командование было вынуждено обращать больше внимания на административно-хозяйственные вопросы, чем на боевую подготовку.

Тральщики, Финляндия

Тип «Rautu»

2 единицы

«Rautu» (6. «Фортрал», Vs, 1916/1917/1918 — слом в 1950),

«Vilppula» (6. «Защитник», П, 2.1916/23.6.1916/7.1917 — погиб 24.4.1944)

190/240 т; 43,6х 6,1x2,5 м; 2 ПМУ, 2 ПК, 550 л.с., 10 уз., 30 т нефти. Эк. 32 чел....

Сторожевые катера, Австралия

Тип ML

32 единицы

ML-425 , ML-426, ML-427, ML-428 , ML-429, ML-430, ML-801 , ML-802 , ML-803 , ML-804 , ML-805 , ML-806 , ML-807 , ML-808, ML-809 , ML-810, ML-811 , ML-812 , ML-813 , ML-814 , ML-815 , ML-816 , ML-817 , ML-818, ML-819 , ML-821,

Торпеды

В Kriegsmarine использовалось два базовых типа торпед, которые комплектовались разными системами наведения и детонаторами. Торпеда G7a была дальнейшим развитием торпед системы Уайтхеда на сжатом воздухе. Она имела калибр в 21 дюйм [533 мм),...

Минные заградители, Финляндия

«Louhi»

1 единица

«Louhi» (б. русский «Воин», Коломна, 1916 — погиб 12.1.1945)

640/776 т; 50x8x2,7 м; 1 ПМ, 3 ПК, 800 л.с., 12 уз., 50 т угля. Эк. 46 чел. 2x1–75-мм/50, 2x1–40-мм, 1x1–20-мм, 3 пул., 150 мин.

Бывший русский минзаг «Воин». При...

Сторожевые катера, Великобритания

Тип «Fairmile A»

7 единиц

ML-100ML-111. (1940)

50 т (по др. данным — 57 т), 22-25 уз., 1x47, 2 пул., 12 ГБ.
С 1942 г. переклассифицированы в МЗ: 1x47, 3x20, 6-9 мин.

Использовались как эскортные корабли в прибрежных водах. Потери: 4 ед.

Тип...

Unable to load Mainlink code. Directory /srv/www/seav.ru/httpdocs/hanuman/data is not writeable!