Переговоры и напряженные отношения между СССР, Финляндией и Эстонией

Процесс оперативного планирования КБФ был несколько нарушен событиями в странах Прибалтики, происшедшими в конце сентября-начале октября 1939 г. Первой страной, подвергшейся советскому нажиму, оказалась Эстония. Выдвинув эстонскому правительству фактический ультиматум, сводившийся к немедленному заключению пакта о ненападении между СССР и Эстонией, советское военно-политическое руководство решило на всякий случай подстраховаться, если эстонцы проявят неуступчивость. С этой целью 28 сентября 1939 г. командующий войсками Ленинградского военного округа командарм 2 ранга К. А. Мерецков приказал Краснознаменному Балтийскому флоту «в составе всех своих сил быть в полной боевой готовности к утру 29.9.39».т Флоту было поручено, «прикрывшись от латвийского и финского флотов», решить следующие боевые задачи: 1) захватить эстонский флот и не допустить его ухода в нейтральные воды Финляндии и Швеции; 2) нанести сокрушительный удар по морским базам Эстонии; 3) огнем корабельной и береговой артиллерии содействовать наступлению отдельного Кингисеппского стрелкового корпуса в направлении Нарва-Везенберг-Таллин; 4) прикрыть базу флота и не допустить прорыва ВВС противника на Ленинград вдоль Финского залива; 5) подготовить морской десант в составе 4 000 бойцов для высадки на побережье Финского залива.  В том случае, если армия Латвии окажет поддержку Эстонии, Краснознаменному Балтийскому флоту было приказано «захватить флот Латвии и не допустить ухода его в нейтральные воды соседних стран». Причем действия КБФ должны были носить энергичный и решительный характер и направлены «на выполнение поставленных задач в кратчайший срок».  Относительно времени перехода в наступление следовало ждать особую директиву. В соответствии с данными указаниями командующий КБФ флагман 2 ранга В. Ф. Трибуц  29 сентября утвердил приказ № 4/оп, имевший красноречивое название - «Операция по участию КБФ в войне с Эстонией» и целый ряд схем-приложений.  В частности, была составлена «Схема бомбардировочных действий ВВС КБФ по кораблям в базах и батареям укрепрайона в г. Таллин», предусматривавшая использование 18 бомбардировщиков «ДБ-3» для ударов по береговым батареям и 27 бомбардировщиков «СБ» -по эстонскому флоту, а также 27 гидросамолетов «МБР-2» для ночных действий против флота и базы Таллина.  Морская разведка тем временем сообщала наркому ВМФ о различных «мероприятиях военного характера» в прибалтийских государствах, явно нагнетая и без того напряженную обстановку.

Впрочем, эстонское правительство после недолгих раздумий решило удовлетворить все требования Советского Союза, так что военные приготовления оказались излишними. По тому же пути предпочли пойти и правительства Латвии и Литвы. В результате СССР подписал с Эстонией, Латвией и Литвой договоры о ненападении, согласно которым предусматривалось размещение на их территории ограниченных воинских контингентов и устройство там советских военно-морских и военно-воздушных баз.

5 октября 1939 г. нарком по иностранным делам В. М. Молотов сделал аналогичное предложение и правительству Финляндии, предложив немедленно начать переговоры по ряду политических вопросов.  Чтобы подстраховать переговоры по военной части, в этот же день нарком военно-морского флота СССР Н. Г. Кузнецов направил Военному совету КБФ директиву № 10142сс/ов, где потребовал немедленно разработать операцию «по захвату острова Биеркэ с расчетом одновременного выполнения ее с операцией по расширению оперативного плацдарма (захват островов Гогланд, Лавенсаари, Сескар, Б. и М. Тюшерс).  И хотя в директиве ничего не говорилось о возможности войны с Финляндией, тем не менее, нарком попутно уточнил, -что задача уничтожения боевого ядра флота прибалтийских государств целиком относится «к флоту Финляндии». При разработке операции необходимо было учитывать базирование Балтийского флота в портах Эстонии.  Таким образом, началась постепенная проработка основных задач КБФ, поставленных Военным советом ЛВО еще в директиве от 4 сентября 1939 г. Относительно задачи по уничтожению финского военно-морского флота все было логично: поскольку страны Прибалтики отныне перешли под контроль Советского Союза (в них были размещены советские гарнизоны, военно-морские и военно-воздушные базы), то в стане вероятных противников осталась фактически одна только неуступчивая Финляндия.

К концу октября 1939 г. советско-финские переговоры в Москве стали явно заходить в тупик, поскольку обе стороны не хотели уступать друг другу по ряду важнейших, с их точки зрения, вопросов государственной безопасности. Советская сторона наставила на передаче в аренду п-ова Ханко или близлежащих о-вов для устройства там своей военно-морской базы и максимальном удалении линии границы на Карельском перешейке от Ленинграда. Финское правительство оказалось неготовым к столь масштабному размену территориями, и поэтому делегация дала решительный отказ на советские требования. Обстановка стала накаляться, и Финляндия, с целью подстраховки на случай срыва переговоров и ухудшения отношений с СССР, предприняла ряд мер оборонительного характера (проведение мобилизации и учений армии, сосредоточение войск у границы, эвакуация мирного населения из приграничной зоны), а Советский Союз стал прибегать к «ответным» мерам. 25 октября, в связи с постановкой морских мин в Финском заливе (от меридиана Стирсудден до меридиана маяка Утэ)  и в зоне Аландских островов, правительство Финляндии объявило свои территориальные воды опасными для плавания. Командование Краснознаменным Балтийским флотом, посчитав эти мероприятия слишком уж «агрессивными», сразу же приняло ответные меры.

26 октября Военный совет флота составил в рукописном виде «Предварительное решение командующего КБФ», представлявшее собой возможный план боевых действий с неприятельской коалицией. Давая оценку сложившейся обстановки, командование КБФ сделало основополагающий вывод, что «при продолжении войны Германии с Англией и Францией, основным противником на Балтийском театре будет являться флот Финляндии»  В то же время не исключалась и такая возможность, что Швеция не сможет сохранить свой нейтралитет и «будет втянута в войну на стороне Финляндии». Соответственно, Военным советом КБФ делались и разные выводы из предполагаемых вариантов развития обстановки. Например, считалось, что одна Финляндия, без поддержки Англии и Швеции и переброски извне вооружения, в войне с Советским Союзом «не представляет реальной угрозы нашему флоту».  Но если в войну вступала Швеция, картина существенно менялась, поскольку «объединенный флот Финляндии и Швеции может помешать проведению операций нашим флотом в западной части Финского залива и в Балтийском море» постановкой минных заграждений на выходах из баз и на путях движения, активными действиями подлодок на коммуникациях и совместными ударами авиации и надводных кораблей по советским передовым базам и кораблям в них.

В качестве решения перед Краснознаменным Балтийским флотом были поставлены следующие боевые задачи: 1) прикрывшись от шведского флота подлодками, найти и уничтожить флот Финляндии в его базе силами ВВС КБФ, а при его попытке уйти в Швецию -совместными действиями легких сил и авиации уничтожить в море; 2) установить систематическое наблюдение подлодками и ВВС за базами Финляндии и Швеции, имея постоянный дозор у своих баз; 3) нанести Военно-воздушными силами удары по финским морским базам Хельсинки, Котка, Виипури; 4) силами Отдельной специальной стрелковой бригады КБФ захватить и вооружить острова в восточной части Финского залива - Гогланд, Сескар, Лавенсари, Б. Тютерс; 5) оказать огневое содействие флангу армии на Карельском перешейке по требованию командующего ЛВО; 6) подготовиться к постановке минного заграждения в устье Финского залива и на подходах к Гангэ; 7) при попытке шведского флота оказать поддержку флоту Финляндии и угрозе базированию КБФ действиями подводных лодок, ВВС флота и фронта «уничтожить его по частям, не допуская прихода в Финский залив.

Кроме того, 26 октября 1939 г. Военный совет КБФ издал директиву № 1оп/575сс, где, ссылаясь на минные постановки финнов, приказывал выслать подводные лодки 2-й бригады на позиции, поставив им задачей «ведение неограниченной подводной войны против Финляндии», а заодно и разведку за развертыванием и деятельностью шведского флота. Это указание являлось, по сути дела, дальнейшим продолжением реализации указаний Военного совета Ленинградского округа от 4 сентября 1939 г., правда, уже с более решительными целями. Впрочем, до реализации данного намерения дело тогда не дошло: еще не была потеряна надежда получить требуемые от финнов территории дипломатическим путем, поэтому план подводной войны пока решили оставить «про запас». К аналогичным подготовительным мероприятиям относился и приказ начальника штаба КБФ № 1оп/574сс, отданный в этот же день, предусматривавший уничтожение выставленного еще 20 сентября в р-не Стирсудден-Шепелев минного заграждения.  Однако данное мероприятие можно было произвести лишь «по получении на то специального приказания».

Но 29 октября 1939 г. Военный совет Ленинградского военного округа представил на утверждение наркома обороны «План операции по разгрому сухопутных и морских сил финской армии».  Согласно этому плану Красной Армии было приказано «ударом с видлицкого направления и с Карельского перешейка» разгромить главную группировку войск противника в районе Сортавала, Виипури, Кякисалми (Кексгольм).  Перед Краснознаменным Балтийским флотом были поставлены следующие боевые задачи: «захватить флот Финляндии и не допустить его ухода в нейтральные воды; подавить береговые батареи в районе Койвисто (Биэркэ); захватить и вооружить острова Гогланд,Лавенсаари, Сескар и Б. Тютерс; прекратить морские сообщения между портами Швеции и Финляндии в Финском и Ботническом заливах; военно-воздушным силам КБФ нанестиудары поморским базам Хельсинки, Котка, Виипури».

В начале ноября 1939 г. последовал новый виток напряженности в отношениях между СССР и Финляндией. С 3 ноября начался третий тур переговоров, которые проходили уже в атмосфере всеобщей напряженности и подозрительности. Обе стороны уже не проявляли стремления к компромиссу: советская делегация упорно желала получить полуостров Ханко или острова поблизости него, а финская делегация, проявляя не меньшее упорство, отказывала нам в аренде этих территорий, считая, что тем самым нарушается территориальная целостность Финляндии. Потеряв интерес к дальнейшим словопрениям, И. В. Сталин уже в начале третьего тура переговоров сделал окончательный выбор в пользу военного решения проблемы.

С 1 по 3 ноября 1939 г. в Кремле состоялось несколько встреч 1 секретаря ЦК ВКП(б) И. В. Сталина с высшими командирами армии и флота.  Наиболее представительным было совещание, проходившее 3 ноября. На нем присутствовали нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов, начальник Главного политического управления РККА Л. 3. Мехлис, заместитель наркома обороны и начальник Главного артиллерийского управления РККА Г. И. Кулик, нарком ВМФ СССР Н. Г. Кузнецов, командующий Северным флотом В. П. Дрозд и ряд других командиров.  Хотя стенограммы этого совещания, судя по всему, не сохранилось, тем не менее, нетрудно догадаться, о чем там могла идти речь. Скорее всего, И. В. Сталин информировал военное руководство о ходе политических переговоров с Финляндией и бесперспективности их дальнейшего ведения, высказал мысль о неизбежности войны и, как вывод, потребовал от командования начать разработку оперативной документации на случай боевых действий с финнами. Только таким выводом можно объяснить тот факт, что именно в этот же день нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов направил Военному совету КБФ директиву № 10254сс/ов, где приказывал Балтийскому флоту «в составе всех сип быть в полной боевой готовности к выполнению следующих задач».

Поскольку директива № 10254сс/ов от 3 ноября 1939 г. стала впоследствии отправной точкой для составления всей последующей документации по оперативному планированию, стоит внимательно ее рассмотреть. Это весьма важный момент, особенно если учесть более позднее высказывание Н. Г. Кузнецова о том, что его «поразили методы подготовки и "планирование" наступления на финском фронте в зиму 1939/40 года»  В данном случае Кузнецов, конечно же, подразумевал армейское руководство, но в то же время он сильно слукавил: дело в том, он и сам приложил руку к составлению плана боевых действий КБФ.

Согласно директиве наркома ВМФ Краснознаменный Балтийский флот должен был в случае войны: «...а) найти и уничтожить броненосцы береговой обороны Финляндии, не допустив их ухода в Швецию; б) действиями подлодок и авиации у берегов Финляндии прекратить подвоз морем войск, боеприпасов и сырья; в) с началом военных действий захватить, вооружить и удержать острова: Гогланд, Большой Тютерс,Лавенсаари, Сескари-Пенисаари; г) быть готовым к высадке оперативного десанта, по требованию командующего ЛВО (КБФ находился в оперативном подчинении Ленинградского военного округа - П. П.) во фланг финской армии на Карельском перешейке (Хумалийоки) и огневой поддержке войск ЛВО при захвате укрепленного рубежа Хумалийоки-Вуокси-о. Коневец; д) быть готовым, по требованию командующего ЛВО, к высадке тактического десанта и огневой поддержке с Ладожского озера войск ЛВО при захвате левого фланга финского укрепленного рубежа...»

Всю подготовку и занятие исходного положения Краснознаменному Балтийскому флоту следовало провести скрытно, соблюдая все меры маскировки. Надлежало также подготовить бесперебойное управление и связь с командованием войсками ЛВО («соседом»). Кузнецов предупредил командование КБФ, что «о времени перехода к боевым действиям будет дано особое приказание, до получения которого должны быть тщательно отработаны все исполнительные документы и розданы частям в особых пакетах».   Все участники операции, до командиров частей и кораблей включительно, должны были получить конкретные задачи. Нарком ВМФ обязал Военный совет Балтийского флота представить план боевых действий 5 ноября 1939 г.

Путем проведения сравнительного анализа двух документов - приказа командующего войсками ЛВО от 29 октября 1939 г. и директивы наркома ВМФ от 3 ноября 1939 г. - получаем интересный результат. Оказывается, что задачи КБФ, поставленные наркомом Н. Г. Кузнецовым в его директиве, практически полностью совпадают по своему содержанию с теми задачами, которые были определены для флота в «Плане операции по разгрому сухопутных и морских сил финской армии», утвержденном Военным советом Ленинградского военного округа.

Точнее, Кузнецов просто воспроизвел в своей директиве три задачи из «Плана операции», разработанного в штабе ЛВО, попутно уточнив их содержание, одну задачу (поддержка войск Красной Армии на Карельском перешейке артиллерийским огнем) он существенно расширил, прибавив к этому десантную операцию, а последнюю, весьма второстепенную, задачу он уже добавил от себя. Таким образом, план боевых действий Краснознаменного Балтийского флота с самого начала носил несамостоятельный характер, будучи выработанным армейским руководством, которое не сильно разбиралось во флотской специфике. В итоге нарком ВМФ лишь увязал более тесно задачи Краснознаменного Балтийского флота с задачами 7-й армии, с которой ему предстояло взаимодействовать.

Подобное безусловное подчинение задач Военно-морского флота задачам Красной Армии объяснялось тем, что еще постановлением Комитета обороны при СНК СССР за № б7сс/ов от 21 апреля 1938 г. было объявлено, что все флоты и флотилии «на военное время передаются в подчинение в оперативном отношении» соответствующим военным округам. В частности, Краснознаменный Балтийский и Северный флоты были подчинены Военному совету Ленинградского военного округа.  Это постановление впоследствии неоднократно подтверждалось приказами наркома обороны СССР и наркома ВМФ. Помимо того, был принят ряд документов, в которых устанавливалась четкая система взаимоотношений между РККА и РКВМФ. Например, 1 октября 1939 г. начальник ГМШ Л. М. Галлер направил начальнику Генерального штаба РККА Б. М. Шапошникову проект приказа № 10201 ее о взаимодействии между армией и флотом при обороне побережья, разработанного наркомом обороны К. Е. Ворошиловым и одобренного наркомом ВМФ Н. Г. Кузнецовым.  В данном приказе говорилось следующее:

« Общей задачей Рабоче-Крестъянского Военно-Морского флота в части непосредственной обороны побережья, кроме самостоятельных (чисто морских) операций на море (по оперплану и приказам центра), является: а) содействовать частям Красной Армии в отражении десантов при их высадке в местах, где нет укрепленных районов РКВМФ; б) отражать высадки десантов на участках побережья, входящих в состав укрепленных районов флота; в) обеспечивать противовоздушную оборону баз, портов и промышленных объектов, входящих в систему обороны флотов; г) содействовать флангам Красной Армии артиллерийским огнем и высадкой тактических десантов при наступательном движении вдолъморского побережья противника; д) обеспечивать марш-маневр морем и высадку десанта на побережье противника».

В то же время боевые задачи КБФ вполне соответствовали той номенклатуре задач, которые следовало выполнять флоту в случае войны. Согласно Боевому уставу Морских сил 1937 г. (БУМС-37) в случае войны военно-морской флот должен быть готов к выполнению следующих задач: 1) активно-наступательные действия в открытом море, в воздухе, у побережья и баз противника для достижения оперативных целей, поставленных Морским силам РККА; 2) активная оборона своих укрепрайонов и баз; 3) взаимодействие с сухопутными и воздушными силами РККА для обеспечения их операций в прибрежных районах; 4) обеспечение своих морских перевозок и нарушение коммуникаций противника.  Как полагал известный военно-морской теоретик В. А. Белли, если сделать обобщение возможных задач флота, понимая, в то же время, что их конкретизация на каждом театре находится в зависимости от складывающейся военно-политической обстановки, то можно приблизительно установить основные задачи флота. Этих задач теоретик насчитал четыре: 1) уничтожение неприятельского флота; 2) борьба за морские сообщения (т. е. обеспечение своих собственных военных и торговых коммуникаций и перерыв коммуникаций противника); 3) борьба за берега (т. е. обеспечение своих собственных берегов от вторжения противника и перенос войны на неприятельскую территорию через море); 4) поддержка флангов армий, выходящих на море.  Итак, как мы видим, все задачи, указанные в БУМС-37 и работе В. А. Белли (поддержка флангов армии, блокада побережья противника, уничтожение неприятельского флота, десантные операции на берег противника), в точности соответствуют боевым задачам, определенным наркомом ВМФ. Таким образом, задачи, поставленные перед Краснознаменным Балтийским флотом, вполне соответствовали руководящим документам ВМФ.

Радиолокатор - кульминация технологической войны, новые серии лодок

В годы создания теории атак «волчьими стаями» К.Дениц не знал или не придавал значения вопросам оснащения радиолокационными станциями кораблей и самолетов противолодочной авиации.

Дециметровые радиолокаторы первых лет войны нельзя было назвать...

Тральщики, Канада

Тип MMS-1

11 единиц в RCN

«Coqnitlam», «Cransbrook», «Dearwood», «Kalamalka», «La Vallee», «Llewellyn», «Lloyd», «George», «Revelstoke», «Rossland», «St. Joseph»

165 т, 11 уз., 2 пул.

Тип MMS-2

10 единиц в RCN

«Alder Lake», «Beech Lake», «Cedar...

Встать! суд идет!

В конце XIX начале XX века проходило достаточно большое количество различных международных конференций, заседаний, конгрессов по поводу правил ведения войны, в том числе и на море, и контроля их соблюдения. При наличии небольших...

Корветы, Югославия

Тип «Rudnic»

1 единица

«Bjeli Orao» (1939) — 17.04.41 захвачен немцами в Каттаро, передан Италии, итал. «Zagabria», возвращен 7.12.43, югосл. «Biokovo».

570 т, 18 уз., 2x40, 2 пул.

Тип «Flower»

«Nada» — бывш. HMS «Mallovv» (1940) — получен от RN...

Специальные подводные лодки, США

Подводный минный заградитель

«Argonaut»

1 единица

SS-166 «Argonaut» (PNY, 10.11.1927 — погибла 10.1.1943)

Надводное: 2878 т, подводное: 4045 т; 109,7 (вл)/116,1x10,3x4,9 м; 2 диз. + 2 дизель-генератора/2 ЭД, 6000/2200 л.с., 15/8 уз., 696 т...
Unable to load Mainlink code. Directory /srv/www/seav.ru/httpdocs/hanuman/data is not writeable!